Перезапуск: об анархизме, свободе и расстановке приоритетов 48


CI-CAPYMERCH Comic artist Nicole Burton says the story of Torontos escaped capybaras continues to resonate with local residents
Среди социальных анархистов не принято прямо артикулировать собственные эгоистические устремления и желания. Даже перед самими собой. Вместо них принято озвучивать христианские, по сути, идеологемы о лучшем мире, о всеобщем спасении. Неловко бороться за свою личную свободу и низменные желания, бороться надо непременно за свободу для всех и каждого. Вместо мыслей об улучшении собственной жизни, нужно в первую очередь думать о других, нельзя отделять своё от общего и уж тем более противопоставлять. Можно требовать “всё и для всех” и этот обращенный в пустоту лозунг повисает в воздухе, можно ратовать за абстрактную справедливость, но требовать и брать больше для себя лично потому что так хочется – нельзя. А если это и делается, то разве что в виде карнавала, под маской самоиронии. Панки из немецкой “анархистской пого партии” любят лозунги в духе: “никогда не работать, только драться и бухать”. К их чести следует сказать, что у многих слова не расходятся с делом. Чего не скажешь о других, “серьезных” анархистах. Все попытки сформулировать решения сложных проблем наталкиваются на то, что анархисты не говорят о своих желаниях и потребностях. О чужих – сколько угодно. Работники академической сферы дико обеспокоены участью индустриальных рабочих. Люди, ни дня не работавшие по найму, изображают искреннее волнение по поводу трудового законодательства. Прекарные работники агитируют трудоустроенных создавать профсоюзы, а люди с твердым рабочим местом обеспокоены судьбами прекариата. Те, кто передвигается исключительно на такси и в ужасе отшатывается от автобусов, требуют бесплатного общественного транспорта. Отвлекаясь от пересчитывания своего мелкого жемчуга, “левые активисты” без спросу лезут пальцами в чужой жидкий суп, чтобы убедиться, что он сварен по вегану. Отдельный жанр – это сопереживание проблемам незнакомых людей из другой точки земного шара: вот у них там, всегда идет настоящая, правильная борьба, правильные цели и средства, не то, что у нас, и люди не те, и хотят не того, и страдают не так, и не слушают нас как правильно. Чем дальше люди, чем меньше о них известно и чем меньше реальных действий требует их поддержка – тем лучше.

Авторитарий объясняет желание всегда решать за других заботой о них, высшим интересом. Если профессиональный революционер живет революцией, то вне революции его жизни попросту нет. Он живет лишь изменяя этот мир, решая, как жить другим. Мудрый революционный авангард всегда лучше знает, что нужно массам, он их научит. Интеллигент подсунет рабочему правильную идеологию, и тот её примет, а если нет, то прикладом по зубам его, контру эдакую.

Либертарии – другое дело. Они не хотят (по крайней мере говорят, что не хотят) решать за других как им жить, они не хотят формировать касту управленцев и идеологов. А это значит, что своя жизнь у них все-таки есть, а забота о других должна быть рационализирована (я помог товарищу сегодня, он поможет мне завтра, мы боремся за общее дело). Только для этого нужны общие цели, а для общих целей у каждого должны быть свои, индивидуальные. Не стратегическая цель “счастье для всех и каждого”, а тактические цели, осознаваемые всеми участниками процесса. Вот есть рабочий, что вы ему можете дать, а что он может дать вам? Каким образом его борьба (если она есть) перекликается с вашей? Нене, не за “всеобщее счастье”, ваше конкретное счастье за которое вы боретесь, оно в чем, как именно вы пытаетесь к нему подобраться?

Если рациональных объяснений нет, то приходит на выручку бакунинская формула “никто не свободен, пока все не свободны”. Формула, которая кажется сверхрадикальной. Но, на самом деле, она содержит в себе прививку от радикализма. Радикализм – это не столько масштабные цели и средства, сколько последовательность. Попробуем же быть последовательными и представить себе бакунинскую “свободу для всех”, не терпящую исключений. В живом человеческом обществе, где обитают миллиарды людей со своими потребностями и желаниями. И мы убедимся, что она невозможна. Ни в этом мире, ни в каком другом. “Свобода” – это не некое статичное состояние, её границы постоянно проверяются на прочность нашей волей, она конфликтует со волей и желаниями других людей, с природой и с ограничениями нашего собственного несовершенного и смертного тела. Значит, что “никто не свободен”, отныне и присно вовеки веков. Никто из ныне живущих не будет свободным и всякая борьба бесполезна, поистине свободным может быть лишь всезнающий и бессмертный разум. Но дедушка Бакунин писал совсем о другом, он хотел вдохновить людей на борьбу, а не указать на её бессмысленность. Для того, чтобы избежать логических противоречий я переосмыслил для себя Михаила Александровича. “Свободы для всех, кто её жаждет, столько, сколько они готовы взять”. Мы можем лишь стремиться к утверждению и к расширению собственной свободы. Если уж она приведет нас к вечности, став абсолютной – это прекрасно, а если нет – мы хотя бы постарались. Мы не должны вытягивать других из болота пока не вылезли оттуда сами, разве что, если процесс окажется взаимовыгодным.

Другой уважаемый мной бородатый классик, Петр Кропоткин, совершил фатальную ошибку, когда подсунул поколениям анархистов христианскую мораль, снабдив её квази-научной рационализацией. Безусловно, взаимопомощь в “естественном” животном мире, широко развита и распространена и она действительно является фактором эволюции. Точно так же как и конкуренция. Иногда сильные помогают слабым, иногда они едят их. Есть в природе потрясающие примеры свободы и равноправия, а есть – жесткие иерархии, есть совместное воспитание чужих детенышей, а есть их жестокое убийство. Животный мир вообще причудлив и разнообразен и на него ни в коем случае не следует ориентироваться. Зоологические модели поведения, будь то правая “человек человеку – волк”, левая авторитарная “человек человеку – пчела в улье”, современная левая либертарная “человек-человеку – шимпанзе-бонобо” в равной мере лживы и не соответствуют “природе человека”, поскольку никакой вечной и неизменной “природы человека” не существует. Пытаясь научно обосновать совершенно здравую вещь, необходимость сотрудничества и кооперации между людьми, Кропоткин прибегнул к заведомо ложной аргументации. Он дал анархистам красивую сказку, он дал мораль, под видом биологии. А вместо морали нам нужна всего-навсего адекватная техническая инструкция по выстраиванию коммуникаций между индивидумами, позволяющих им реализовать свое стремление к свободе, к беспрепятственной реализации своих желаний. И этой инструкции совсем не обязательно быть универсальной, главное: она должна работать для единомышленников здесь и сейчас, и она должна быть открыта к изменениям в будущем.

Но не стоит излишне винить Петра Алексеевича, он работал с другим человеческим материалом. Кропоткин писал в первую очередь о “взаимопомощи” и “кооперации”, а отнюдь не о “самоотречении” и не “самопожертвовании”. Его современники-анархисты боролись за себя, они и не играли в угнетенных, они действительно были теми самыми угнетенными. Воспитанные идеями Кропоткина махновцы желали получить в свое свободное пользование землю для того, чтобы её обрабатывать. Потому что они знали работу на земле. Рабочие коллективы брали фабрики под свой контроль, потому что действительно этого желали, они жили работой на этой фабрике и действительно хотели сами ей управлять. Сегодня же мы сталкиваемся не просто с заботой об чужих интересах вместо собственных, мы сталкиваемся с имитацией этой заботы: подобно религиозным лицемерам люди твердят о поддержке угнетенных, не желая слышать и видеть этих угнетенных. Единицы действительно отдают себя бескорыстной помощи, растворяясь в чужих бедах. Я уважаю выбор этих людей, хоть и не разделяю его: они выбрали реализовывать свою свободу через других и это достойное и честное решение. Но, как и в религии, на одного праведника, моющего ноги прокаженным, приходятся сотни и тысячи богомольных ханжей, упивающихся собственной моральностью, которая заключается разве что в готовности отправить кого-то на костер. Мне, лишенному эмпатии эгоисту, который, по большому счету, безразличен к людям и устал притворяться что это не так, абсолютно нечего делать на этом празднике двуличия: запах паленой плоти уже не бодрит, а больше ничего интересного в этой среде ожидать не приходится.

На этом фоне симпатию вызывают люди, которые борются за свои интересы: ЛГБТК, противники репрессивной наркополитики, не претендующие, как правило, на “левизну” и “радикализм” честные трейд-юнионисты из низовых инициатив. Их принято в левой среде критиковать за буржуазность и недостаточно широкий кругозор, а они именно этим и замечательны: люди действительно выступают за себя, за себя хорошо осознаваемые интересы, не обманывают ни себя, ни окружающих. В каком-то смысле ЛГБТ-прайд в гомофобном обществе сегодня больше похож на махновцев, чем те, кто считает себя преемниками Нестора Ивановича. Люди, осознающие свою цель и видящие ее, люди, понимающие в чем заключается их собственный интерес и готовые за него бороться. Если б у квиров были пулеметы – цены бы им не было. Шахтерский трейд юнион из провинции, выбивающий свою зарплату, может быть сколь угодно политически ограничен. Но для этих людей трудовая борьба – действительно жизнь, а не хобби, которым занимаются по выходным.

Любая деятельность по преобразованию этого мира должна в первую очередь отвечать на два вопроса: “чего и почему я хочу” и “что для этого нужно сделать”. Вслед за этим, вероятно, потребуется задать третий вопрос: “кто и что мне для этого потребуется”.
С ответов на эти вопросы я и планирую начать следующий год.


Добавить комментарий

48 мыслей про “Перезапуск: об анархизме, свободе и расстановке приоритетов

    • Alexandr Wolodarskij
      Alexandr Wolodarskij

      ну текст на самом деле в каком-то смысле индивидуалистичный

      а капибары мне просто нравятся
      на картинке – капибары сбежавшие из зоопарка в Торонто

  • матир музяк,кароч (@FractalCabbage)

    чё брюзжать то в новый год? ислам принял? так прямо и говори «новый год ваш идолопоклонство и разврат сплошное»

    именно максима ’за всё хорошее’ позволяет отдельным группам рассчитывать на солидарность других групп в отстаивании собственного узкого сегмента, предоставляет относительно безопасную агитационную площадку внутри всей хуйни, с которой, по обретении опыта, кто-то сможет двинуться дальше же. вроде так оно измыслено, вроде для такого.

    а то иначе как то так выходит что ’грязные наркосвиньи эгоистично отстаивают своё право въебать говна и наблевать в общественном месте просто потомушто дегенераты и вот поглядите никто из нормальных с ними вместе не ходит шприцы не раздаёт’

    и вообще там такая диалектика вырисовывается шо получается великий вождь и отец народов товарищ сталин был труъ штирнерианец поскольку хотел в своём егоистическом стремлении неограниченной власти и таки получил и так на и так на

    чё брюзжать то? новый год, пойди лучше шампуня купи, а то скоро магаз закроется уже

  • Alexander Rysev
    Alexander Rysev

    Вообще, большая проблема в том, что анархисты забыли об индивидуалистической природе анархизма. Не о радикальном индивидуализме, в духе упоротых анкапов, а о “коллективном индивидуализме”, когда благополучие коллектива определяется обязательным благополучием каждого индивидуума в отдельности и никак иначе (т.е. никакого самопожертвования во благо коллектива кроме как по искреннему личному пожеланию).

    И с этой точке зрения мне всегда казалась абсурдной теория классовой борьбы, когда огромный, совершенно не гомогенный, разнородный пласт людей, практически никак не связанных друг с другом кроме как “похожего” социально-экономического положения (да и то “похожего” только в головах высоколобых теоретиков, к этим людям не имеющих никакого отношения) и имеющих совершенно различные интересы, предпочтения, жизненные стремления, психологические особенности личности, объявляются движущей силой в построении нового общества, причём вопреки индивидуальным потребностям других людей, к этому “классу” не принадлежащих.
    Т.е., по сути, лебедя, рака и щуку объявили “классом”, только потому, что они впряжены в одну телегу, и хотят от них, чтобы они её сдвинули в нужном направлении, причём нужном даже не им, и тем паче не извозчику, а вовсе баснописцу :)

    • Elena Georgievskaya
      Elena Georgievskaya

      При том, что эмпатия у меня в порядке (люди женского пола, если пользоваться устаревшей терминологией, в силу социализации более нравственны, чем люди мужского), я выступаю, в первую очередь, за свои шкурные интересы, только они вполне обычные и не слишком выходят за рамки интересов другого субъектного индивида. Шокировать они способны лишь тех, кто приписывает мне патриархально-женский гендер и, как следствие, объектность.

    • Alexandr Wolodarskij
      Alexandr Wolodarskij

      понимаю, кстати, что кое-где приближаюсь к той грани, где и происходит внезапный переход анархизма к фашизму (т.е. к активному желанию попирать чужую свободу ради своей)

      но лишь приближаюсь, переходить не буду
      думаю даже написать отдельно о том, где именно эта грань проходит, и как не провалиться

    • Володимир Задирака
      Володимир Задирака

      Alexandr Wolodarskij, волюнтаризм фашистов производный от волюнтаризма либералов и анархистов. Его у правых до фашизма и не было.

      Либеральный социализм (антифашистская активистская философия 20-40хх ) был попыткой привить волюнтаризм социал-демократии.

      Так что не тут слабое место. В статье так и нет ответа на вопрос о марке водке. Ты в курсе этой метафоры. Какую из них пить и как?

    • Володимир Задирака
      Володимир Задирака

      Alexandr Wolodarskij, он был единственным основанием борьбы с фашизмом. Потому что, прогресс, детерминизм, мораль подсказывали смириться с фашизмом и нацизмом.

      Я читал биографии борцов с войной, которые стали успешными коллаборационистами. Они это делали из лучших побуждений и вполне левых или буржуазных ценностей.

      Во французском сопротивлении и в правительстве Виши были от анархистов до фашистов. Идеологические “близнецы” с разных сторон баррикад. Например. И ответом стал волюнтаризм, опирающийся на признание бессмысленности и омерзительности обычного мира. Почти мистическая мотивация Сопротивления.

    • Alexandr Wolodarskij
      Alexandr Wolodarskij

      Да, в этом согласен.

      Я просто называл бы это не “волюнтаризмом”, в данном случае, а “принципиальностью” или “гордостью”.

      На самом деле, я выше чуть о другом писал, не о соблазне подчиниться фашизму, а о соблазне “проехаться на гребне волны”, возглавить.

    • Сергій Кутній
      Сергій Кутній

      Вообще без волюнтаризма невозможно, мне кажется. Потому что невозможно логическими аргументами доказать или опровергнуть мировоззрение: у разных философий разный взгляд на самые базовые вещи, вплоть до самой логики, так что общее основание, на котором можно было бы вести этот спор, отсутствует.

      А значит, воля необходима для того, чтобы выйти из круга бесконечной интеллектуальной рефлексии и принять определенную позицию, несмотря на то, что нет и никогда не будет достаточных интеллектуальных оснований для этого.

    • Alexandr Wolodarskij
      Alexandr Wolodarskij

      Я с Бунтующего Человека Камю и начинал.
      В каком-то смысле это оказалось прививкой от большевизма.

      Но на вопрос “какую водку пить здесь и сейчас” ни одна книга не ответит.

  • Fedor Busov
    Fedor Busov

    >Но не стоит излишне винить Петра Алексеевича, он работал с другим человеческим материалом.

    Очень смеялся в этом месте.

  • Дмитрий Межуев
    Дмитрий Межуев

    Насколько я могу судить выбор левой идеи это голос совести, что может касаться и себя самого, своего низкого или высокого положения. Да, да, той самой совести, которой свобода. Свобода для всех вполне возможна, Господь, а он и есть Единственный анархист, устроил всё хорошо, испохабили всё неверные.

  • Василиск Сангин
    Василиск Сангин

    сами по себе “интересы” не имеют со свободой ничего общего, ни свои, ни чужие. профсоюзы, прайды, антиколониализм, декриминализация мыслимы как часть практически любой повестки: либеральной, националистической, левоавторитарной. собственно свобода не может быть своей или чужой, она неприсваевоема и неотчуждаема. это свобода из песни про то, как платил незнайка за свои вопросы. естественно, она не совместима с желанием порулить другими (просто нахуя)

  • Alexander Rysev
    Alexander Rysev

    Раз такое дело, повторю для товарищей вброс.

    Вообще, большая проблема в том, что анархисты забыли об индивидуалистической природе анархизма. Не о радикальном индивидуализме, в духе упоротых анкапов, а о “коллективном индивидуализме”, когда благополучие коллектива определяется обязательным благополучием каждого индивидуума в отдельности и никак иначе (т.е. никакого самопожертвования во благо коллектива кроме как по искреннему личному пожеланию).

    И с этой точке зрения мне всегда казалась абсурдной теория классовой борьбы, когда огромный, совершенно не гомогенный, разнородный пласт людей, практически никак не связанных друг с другом кроме как “похожего” социально-экономического положения (да и то “похожего” только в головах высоколобых теоретиков, к этим людям не имеющих никакого отношения) и имеющих совершенно различные интересы, предпочтения, жизненные стремления, психологические особенности личности, объявляются движущей силой в построении нового общества, причём вопреки индивидуальным потребностям других людей, к этому “классу” не принадлежащих.
    Т.е., по сути, лебедя, рака и щуку объявили “классом”, только потому, что они впряжены в одну телегу, и хотят от них, чтобы они её сдвинули в нужном направлении, причём нужном даже не им, и тем паче не извозчику, а вовсе баснописцу :)

  • aaeiou90

    >люди твердят о поддержке угнетенных, не желая слышать и видеть этих угнетенных
    А зачем видеть и слышть человека, которому помогаешь? Например, рекомендуемая GiveWell благотворительность по борьбе с малярией спасает от мучительной смерти огромное количество человек, покупая им москитные сетки. Спасение одной жизни стоит как средней руки ноутбук.
    Да, для тех кто жертвует на это деньги — эти жизни, не более чем статистика. (Кажется, это называется отчуждение?)
    Кто-то может посчитать кощунственным думать о соотношении цены и эффективности, когда речь идёт о жизнях людей.
    Но жизни-то это спасает.