О Павленском и Войне

Павленского сейчас часто сравнивают с Войной.

Действительно, между поздними перформансами Петра и перформансами Войны (особенно “питерской” Войны) можно увидеть множество параллелей.
Радикализация, внешняя и внутренняя. Агрессия. И уже не балансирование на грани, а откровенное нарушение закона.
Даже огонь: последнее яркое выступление Войны – это сожжение ментовского автозака. Поступок явно выходящий за пределы искусства, выходящий за пределы символического и лежащий в сфере прямого действия, классический повстанческий жест.

В схожем ключе (но еще более радикальном) должна была бы быть выдержана и незавершенная акция Лёни Ёбнутого.

Может показаться, что Павленский идет по тому же пути. Сначала “Майдан” в Петербурге, теперь горящая дверь на Лубянке (легко считывается отсылка к тому, за что сидят Кольченко и Сенцов).
33547047_5354d6c7e8d7b66b062edd2c
Но между Павленским и Войной (а также ранними Pussy Riot) есть принципиальная разница.

Война всегда действовала по принципу – ударь и беги. Не попадаться для них было делом чести. Искать пути отхода, отбиваться от ментов, обманывать, забалтывать, отмахиваться фальшивыми или нет документами, в общем, ни в коем случае не попадаться и не садиться. Найти уязвимое место у системы и ударить туда, громко посмеявшись над беспомощностью власти. Неуязвимость, которой Война могла похвастаться в первые годы своего существования, на самом деле была продуктом кропотливой работы.
Но эта неуязвимость не могла быть вечной.
В тактике открытости, которую исповедовала Война, изначально было скрыто её неизбежное поражение. Городские партизаны должны либо быть анонимными в момент действия, либо скрываться и жить на нелегале всё остальное время (путь, по которому, в конечном итоге, и пошел Лёня). Но нельзя быть городским партизаном, оставаясь публичной персоной. Подобной насмешки система не стерпит. Когда радикализм акций Войны повысился – их начали репрессировать.

Возможно, маски и сокрытие настоящих имён в Pussy Riot, как раз стали результатом рефлексии по поводу причин заката Войны. Правда, эта конспирация была скорее символической. Да и длилась она недолго, маски были вынуждено сняты. Не будем сейчас углубляться в рассуждения на этот счёт, так или иначе, Pussy Riot сегодня имеет достаточно мало общего с первоначальной концепцией и не играет на поле радикального акционизма.

Вёрнемся к Павленскому. Он начинает там где Война вынужденно остановилась. Он также не прячет лицо, но, в отличие от активистов Войны, изначально понимает, что будет пойман. Бегство и сопротивление бесполезны, репрессивная машина всё равно рано или поздно настигнет акциониста. Вместо того, чтобы идти пытаться от неё убежать – проще и достойнее сделать шаг навстречу. Если Война были партизанами, то Павленский – камикадзе.

Война – это акционисты периода штиля. Они пытались “раскачать” лодку, застрявшую в болоте путинско-медведевской нефтяной стабильности. Заставить её куда-то поплыть, вдохновить других, чтобы те взялись за весла.
Павленский – акционист периода Реакции. Лодку затягивает в мутный зловонный водоворот из которого нет выхода. Весла сломаны, парусов нет. И единственное, что могут сделать тонущие – держаться достойно.
У Павленского получается.

Добавить комментарий