И еще по поводу бунта в Коцюбинском

Бегства пятидесяти заключенных, разумеется, не было. Пятьдесят заключенных впоследствии волшебным образом превратились в троих, после чего работник Генпрокуратуры вообще написал о бегстве работника колонии, спровоцировавшего конфликт, а не зеков. Источник же, первоначально раструбивший по всем СМИ о массовом бегстве заключенных, внезапно замолчал и так никаких уточнений не выдал. «Источником» этим был желтоватый ФБ-паблик, специализирующийся на информации об авариях и несчастных случаях. При этом? многие более-менее серьезные СМИ переопубликовали информацию без проверки. Решили, видимо, что никто в здравом уме не станет фальсифицировать информацию о бегстве пятидесяти заключенных. Признаюсь, я тоже так поначалу подумал, не могут же фейки быть столь наглыми. Но нет, могут. Разумеется, опровержения получили в десятки раз меньше репостов, чем первоначальная паника. Но самое интересное не в этом.

В этой истории самое интересное — её обсуждение и интерпретация. Я сейчас не об обсуждении обывателями, которые напугались нашествия зеков и начали писать всяческие кровожадные пошлости — обывателю вообще положено постоянно бояться и маскировать это агрессивной бравадой. Нет, интересна реакция людей имеющих отношение к пенитенциарной системе. Очень нетипично, например, то, что прокуратура сходу называет работника колонии виновным в конфликте. Несмотря на внутренние противоречия между различными силовиками, в конфликте с заключенными они всегда эффективно друг друга поддерживали, а тут прокурорские откровенно топят тюремщика. Тем временем, бывший начальник пенитенциарной службы и ещё более бывший начальник СИЗО-13 Старенький (при котором, напомню, зеки умирали от неоказания медицинской помощи) активно иронизирует по поводу ситуации в Коцюбинском, критикует новое пенитенциарное начальство за некомпетентность, делает угрожающие прогнозы. Убедительно так говорит, видно, что человек образованный, а со своей критикой МинЮста — практически революционер. Правда я почему-то читая Старенького сразу вспоминаю человека, несколько дней подряд умиравшего в собственных испражнениях на полу камеры СИЗО, в то время как тюрьма находилась под управлением этого эксперта по пенитенциарным вопросам. Сегодня же жалеющий об утраченной власти пенитенциарный чиновник очень обеспокоен тем, что к преступникам прислушиваются больше чем к надзирателям (если бы!), и что заключенные позволяют себе бунты, вместо того, чтобы покорно сносить побои. Он видит в этом признаки усиления организованной преступности. Если полистать фейсбук Старенького, то увидим, что после мнимого побега он несколько дней подряд безустанно раздавал в СМИ комментарии по поводу Коцюбинского. Если копнуть ещё глубже, то увидим, как он клеймит пенитенциарную реформу, объединяясь в своей борьбе против неё с множеством замечательных людей, от Лозового до Каплина.

Думаю, что не случайно поводом для информационного вброса стал именно ИТЦ в Коюбинском (а это именно вброс: без ложной информации о 50 сбежавших зеках, новость о разбитых окнах на КПП вряд ли снискала бы большую популярность). Коцюбинское — это один из кандидатов на место для строительство нового СИЗО. А это один из ключевых инфраструктурных объектов для пенитенциарщиков, который потенциально может стать огромной кормушкой. Добавляется ещё и земельный вопрос: в Коцюбинском есть перспективный рынок недорогого жилья, появление следственного изолятора не может на нем не сказаться.

Старенький в одном из своих интервью возмущался, что, дескать, коррупционные потоки перенаправляются, а не ликвидируются, в своём праведном гневе забывая, что эти потоки не так давно формировались при его активнейшем участии. Старые и новые кадры делят кормушку и не упускают возможности ткнуть друг друга лицом в грязь. Остается пожелать им всем больше разбитых окон, разбитых голов и разбитых карьер.
AthensGraffitti

Коцюбинское — Бунт и побег в ИТЦ-132

Почти пять лет, как я освободился из Коцюбинского. Иногда кажется, что это всего этого вообще не было, а иногда, что было совсем недавно, тюрьма как и школа иногда догоняет в снах. Просыпаясь удивляешься пару секунд, что сейчас живешь совершенно другой жизнью.

Вчера вечером прочел о том, что в колонии произошел бунт. Якобы 50 заключенных бежали. Новость удивительная.
Бунты в тюрьмах — большая редкость, а на «химии» тем более. Там сидят либо первоходы с легкими статьями, либо зеки с усиленного и строгого (реже — особого) режима, отсидевшие солидные сроки. Для них колония-поселение — это шаг на пути к свободе, формально они — уже «встали на путь исправления». Поэтому идейных блатных на химии быть не может, хотя достаточно много бывших, которые согласились работать для скорейшего освобождения. Конфликтов с администрацией они, как правило, стремятся избегать. Даже если сталкиваются с несправедливостью, даже если сталкиваются с побоями. После 8-10 лет строгача, исправительно-трудовой центр, наподобие того, что в Коцюбинском — это почти свобода, неудобства можно и потерпеть.

Да, в колонии на моей памяти иногда случались побеги, но они не были похожи на те побеги из тюрем, которые мы знаем из книг и фильмов. Беглецами чаще всего двигала не тоска по свободе, а алкоголизм или пристрастие к аптечным наркотикам. Употребив желаемое они пытались вернуться обратно в тюрьму, некоторым удавалось сделать это незаметно для охраны. Но не у всех получалось. Заключенные иногда терялись на обратном пути: засыпали, или же на автопилоте отправлялись домой. Туда за ними приезжали менты, хорошо знавшие кого где искать. Сюжет для трагикомедии, а отнюдь не для детектива или боевика.

Для того, чтобы люди действительно восстали и побежали из колонии-поселения, должно было произойти что-то выдающееся. Я даже не берусь предполагать. Есть информация, что причиной было избиение заключенного пьяными охранниками — вполне верю. Но обычное избиение вряд ли спровоцировало бы бунт, к избиениям там все привыкшие. Если били, то как-то с особой жестокостью, не берусь даже гадать. Официальные источники в пенитенциарной службе подтверждают факт возмущения заключенных, пишут о разбитых окнах на КПП. Про бегство не пишут, так что допускаю, что информация о пяти десятках зеков — это утка, вброшенная с целью нагнетания атмосферы. Но даже разбитые окна — событие из ряда вон выходящее, если заключенные рискнули уже совсем близкой свободой и пошли на открытую физическую конфронтацию — значит их серьезно довели.

Самое отвратительное — это, конечно, комментарии обеспокоенных обывателей в соцсетях. В сбежавших зеках им видится «русский мир», «нашествие зомби». Их возмущает тот факт, что часть заключенных имела право днем легально покидать ИТЦ. Самый большой стыд — это мужики, которые, звонко стуча яйцами по монитору, призывают «браться за оружие» и «устраивать охоту» на беглецов. Хуже мусоров, ей богу.

А теперь важное: если вдруг меня по старой памяти читает кто-то знающий, что действительно произошло в ИТЦ-132 — прошу со мной связаться. Вроде как, кто-то из заключенных уже вышел на журналистов, но пока что никаких публикаций с подробностями я не вижу. Попытаюсь дать оперативную информацию. Писать можно в соцсетях или по электронной почте [email protected]

Можно также писать смс или звонить на украинский телефон — +380919108589. Попытаюсь организовать информационную поддержку, чтобы была обнародована не только версия силовиков.
fuck the police

Читая ненаписанное (к критике платформы «В защиту общества»)

nofuture
На сайте Colta опубликован социал-демократический манифест «В защиту общества», под которым уже подписались многие несталинистские левые активисты и организации. Текст этот явно создавался под вдохновением успеха западных «новых старых» левых, таких как Сандерс и Корбин. Давно списанные со счетов шестидесятники смогли не только вернуться в строй, но и заставить весь мир говорить о своей с повестке. Они смогли воскресить идеалы юности, вернуть в насквозь конформную социал-демократию хотя бы намек на социализм. Да, это не революция, это — небольшое изменение левой реформистской повестки.  Но для угасающего движения, которое давно уже ползло к забвению всех принципов и идеалов, даже такой крошечный шаг в прогрессивном направлении можно считать большим успехом. Истоки воодушевления российских левых близких к социал-демократии вполне можно понять.

Текст, опубликованный на Кольте, показателен своей универсальностью. Его было бы можно без труда перевести на немецкий или английский язык, подсунуть местным левакам, минимально адаптировать к местным реалиям и его подписали. Не удивлюсь, если скоро у «платформы в защиту общества» появятся украинские эпигоны, которые почти в точности скопируют основной текст, изменив только пару незначительных деталей, чтобы адаптировать манифест к местным реалиям.

Собственно, именно в этом и заключается моя основная претензия к Платформе. Именно в этом причина, почему она не станет основой для реальных изменений в обществе. Я отступлю от стандартной полемики между социал-демократами и анархистами, я не буду источать яд по поводу «национализации». Я даже пропущу мимо ушей заведомо нереализуемый в условиях РФ и даже потенциально-опасный тезис о формировании «гражданской нации» через «протестные и профсоюзные  движения» (заведомо провальная попытка «правильно-левого» подражания украинскому Майдану). Более того, некоторые пункты программы (такие как сокращение бюрократического аппарата и децентрализация) явно позаимствованы у либертариев и противоречат печальной исторической практике «реального социализма», при других обстоятельствах я бы мог даже сдержанно похвалить авторов. Если бы они писали про какую-то другую страну.

Ключевая проблема текста в том, что он игнорирует реалии российского государственного устройства. Реальность такова: Россия — это полицейско-бюрократический режим, в котором никто уже даже не пытается имитировать принцип верховенства права. Законы противоречащие Конституции принимаются методами противоречащими Конституции, критика со стороны международных институций игнорируется. Коррупционные скандалы заканчиваются публичным награждением их фигурантов. Вся страна и особенно весь Северный Кавказ извиняется перед Кадыровым. Свободная пресса отсутствует. Государство (при поддержке существенной части общества) ведет необъявленную войну с Украиной. В тюрьмах сидят оппозиционеры из левого, правого, либерального лагеря, любые попытки бороться против сложившейся системы чреваты сроками. Полиция и пенитенциарная система — огромная машина пыток, которая может на мгновение подавиться VIP-персоной, но «простого человека» пережевывает даже не заметив.

Требования Платформы были бы уместны в стране с буржуазно-демократическим режимом. В стране, где вся власть сконцентрирована на кончике полицейской дубинки, они не могут вызвать ничего кроме грустного смеха.

Чувствуется, что авторы опасались распугать потенциальную аудиторию. Написав типичную левую СД-платформу они избегали слов маркеров, в тексте нет слов «левый», «социалистический», «буржуазия», «пролетариат» или «трудящиеся». Можно похвалить их публицистические навыки, знаю по себе, любой левый текст норовит унаследовать стилистику газеты «Пионерская Зорька», а тут этого удалось избежать. Только вот точно так же авторы избегают других слов, слов, которые, в отличие от упомянутых выше, нельзя без потери смысла заменить синонимами. Эти слова: «война», «Крым», «Донбасс», «военные преступления», «диктатура», «Чечня», «политзаключенные», «центр Э», «цензура», «Роскомнадзор», «санкции» и многие другие.

Левые и либеральные требования в такой стране как Россия на самом деле вполне совпадают. Их можно свести к короткой и ёмкой формуле «долой тирана», за последние пару лет добавилось еще одно требование «вон из Украины». Реализация абсолютно любой прогрессивной левой программы неизбежно натыкается на эти два пункта. Ни о какой «национализации» в стране, где Ролдугин после Панамского скандала получает ордена не может идти речи. Невозможно всерьез говорить о превращении России в парламентскую республику, зная  текущий состав парламента. Невозможно говорить о «приведении законодательства в соответствие с конституцией» когда Конституционный Суд напрямую зависит от исполнительной власти. Смешно говорить о праве на забастовку там, где не всегда соблюдается право на жизнь.

Реальная дилемма, которая сейчас стоит перед левыми (и не только перед левыми) в РФ очень проста. Уничтожение диктатуры даже ценой территориальной целостности, или же сохранение территориальной целостности даже ценой диктатуры. Можно считать это всё тем же вопросом «чей Крым», только заданным в более общей форме. А «национализация», «рабочий контроль», «свободные выборы»,  «бесплатное образование» — темы на этом фоне скорее второстепенные, разговор о них можно начинать только лишь после того как первый вопрос будет решен.

Пути к утопии

SH0102ck

Все левые утопии так или иначе ставят своей целью построение либертарного общества. Несмотря на то, что авторитарные политические практики в левом лагере доминируют, соответствующих им авторитарных утопий нет (нео-сталинистскую тоску по «сильному хозяину» я скорее рассматриваю как разновидность фашизма, чем как форму левой идеи). Но, тем не менее, политика адептов «реального социализма» неизбежно оказывается именно что авторитарной. Большевистские «диалектики» уверены, что диктатура приведет их к освобождению, но все останавливается на стадии диктатуры, а чаще — ещё раньше. Социал-демократы вообще отбросили утопии и с переменным успехом пытаются «улучшить» капитализм, даже в теории не покушаясь на его основы.

Анархисты мыслят более прямолинейно, свободы в рабстве не ищут, но их автономные свободные пространства так и остаются маленькими субкультурными островками. От бакунинской формулы «никто не свободен, пока не свободны все» на практике остается лишь первая часть. Анархисты не в состоянии освободить даже себя, мечты об эмансипации всего человечества остаются мечтами.

Один из первых вопросов, которые слышат анархисты со стороны скептиков: «покажите мне какой-то работающий пример анархического общества». Мы научились ловко уходить от этого вопроса. Я сам неоднократно это делал, я знаю все возможные ответы наперед, я умею придавать им достаточно убедительное звучание и даже  убеждать в своей правоте. Примеры автономных пространств, экономика в которых основана на кооперации и дарении, а не на конкуренции и прибыли, анархистские предприятия и синдикаты, примеры Махновщины и Каталонии, сапатисты в Мексике, всё больше тяготеющие к анархизму курдские повстанцы в Рожаве. Я обязательно делал упор на то, что в низкой конкурентоспособности анархистских проектов виновато капиталистическое общество, толкающее даже свободного работника на путь самоэксплуатации, а настоящая анархия возможна лишь при условии, что она станет глобальной, что изменится система ценностей и мотивация людей, иррациональное стремление к прибыли будет заменено на стремление к удовлетворению потребностей и т.д.

И вот тут мы наталкиваемся на первую логическую брешь, которую не принято замечать. «Анархия» не может в мгновение ока воцариться во всем мире. Для этого нам была бы нужна глобальная революционная организация, объединяющая большую часть человечества. Анархисты же составляют политическое меньшинство даже в тех регионах, где они традиционно сильны и тенденция к росту отсутствует. Таким образом, единовременная «анархическая революция во всем мире» является заведомо недостижимой утопией, её недостижимость и толкает всю активность либертариев в тупиковую область «малых дел», ведет к полной деполитизации анархизма.

Если же мыслить хоть немного реалистично, то придется признать: мировая революция не будет синхронной, все будет начинаться с отдельных очагов, которые постепенно будут разрастаться. Это возможно лишь если анархические сообщества/федерации/коммуны будут:
— обладать работающей и эффективной экономикой
— будут способны защитить себя в случае внешней агрессии
— будут более привлекательны для людей, чем этатистские и капиталистические общества

4894963-1828490113-ecdc6 Капиталистические и анархистские общества будут вынуждены существовать одновременно, они будут вынуждены конкурировать и речь идет не только о прямом военном противостоянии. Им также придется также взаимодействовать друг с другом, торговать, обмениваться ресурсами. Анархистам придется взаимодействовать и с государствами, и с корпорациями, иногда обороняясь, иногда нападая, иногда сотрудничая.

У современных анархистов нет ни сколь-нибудь внятных представлений об организации и устройстве такого общества, ни путей к его построению. Как правило, и анархисты, и левые веруют в спасительный кризис. Подобно библейскому Апокалипсису к нам придет очистительный кризис, на мир обрушатся многочисленные бедствия, человечество погрузится в страдание, и после этого грешники уверуют в анархию и спасутся, приняв в своем сердце прямую демократию и рабочее самоуправления. После чего, незамедлительно, ставшие веганами львы будут возлежать рядом с ягнятами. Наиболее убедительно описание такого счастливого общества будущего получается у анархо-примитивистов. Тем же, кто не готов отказываться от медицины и электрификации и при этом сокращать человечество в 10 раз, еще сложнее объяснить каким образом крушение капиталистической экономики приведет к построению именно анархии, а не какой-нибудь фашистской диктатуры. Библейские мифы об Апокалипсисе предполагают, что освобождение придет извне. К сожалению, мы лишены этой надежды. Даже троцкисты-посадисты, верившие во внеземной разум, ожидали, что он свяжется с ними только после построения коммунизма, но не надеялись, что инопланетяне сделают за них всю работу.

Можно спорить о неизбежности кризиса, неразрешаемого в рамках капитализма. Вспомним, что этот кризис ждут с начала 20-го века, а способность капитализма к адаптации оказалась куда выше, чем полагали как марксистские, так и многие анархистские классики.  Об одном спорить бессмысленно: кризис сам по себе отнюдь не гарантирует революции, тем более, он не гарантирует революции, которая будет прогрессивной. Новое общество никогда не строится с нуля на руинах старого. Оно должно родиться и вызреть внутри старого, а потом сломать ставшую тесной скорлупу (или дождаться пока скорлупа треснет сама, это детали). Все существующие или существовавшие анархистские проекты не только не способны разбить скорлупу, но и поцарапать ее изнутри. Они рождаются и умирают оставаясь в рамках глобального капитализма, вызывая, в лучшем случае легкую рябь на его поверхности.

Для того чтобы либертарная утопия стала реальностью, анархисты должны создавать не заведомо обреченные эскапистские «автономные пространства» из отходов капитализма, создавать не просто модели, а функциональные части фундамента нового общества, которые будут устойчивы, жизнеспособны и способны конкурировать с капиталистическим обществом в том числе во вполне «рыночных» категориях. Именно поэтому я всё больше увязываю либертарный политический проект с прогрессизмом.

Это отнюдь не призыв спрятаться в высокотехнологическое субкультурное гетто (построить крипто-анархию в интернете, не покушаясь на отношения власти в окружающем обществе,  всё равно не получится). Но вместо отдающей морализмом бездеятельной  критики капитализма следует задуматься о создании альтернативы ему: более рациональной и более продуктивной.

Немного о братстве славянских народов

151008150632__85972841_svetlana_books
Украинская патриотическая общественность с недавних пор очень обижена на писательницу Светлану Алексиевич за её слова об участии украинцев в Холокосте. А не так давно в Украине Алексиевич любили, даже те, кто не читал. Любили потому, что её не любили в России. Русские правые публицисты во главе с Захаром Прилепиным в своё время убедительно доказывали, что Нобелевскую Премию Алексиевич выдали исключительно за русофобию и клевету на великий народ спасший всех от фашизма. Но начав клеветать на русский народ трудно остановиться, так что случилось неизбежное.

Алексиевич пришла за святынями украинской интеллигенции.

Как известно, беда не приходит одна, украинских патриотов ударили в спину дважды. Мало того, что Алексиевич оклеветала национальных героев, обвинив их в еврейских погромах, так ещё и поляки подло и малодушно не желают любить героев УПА. Очень черствые и бездушные люди эти поляки, можно даже сказать мелочные. Не могут простить они десятки тысяч вырезанных сограждан. Не понимают сложности текущего политического момента. Не ценят того, что лучшие умы страны до хруста в извилинах напрягались и сочиняли остроумные шутки про «Волынскую Резню», веселые песенки про Бандеру, парады вышиванок в честь дивизии СС Галичина проводили, некоторые даже отжимались в честь Шухевича. Но всё это не смягчило каменные сердца поляков, глухие к чужой национальной гордости: как не любили УПА, так и не любят. Проклятые культурмарксисты из евросовка отравили их заразой толерантности, не иначе.

Впрочем, у поляков всё-таки сохранились ещё близкие нашему человеку принципы и идеалы. Ведь когда та же Алексиевич упомянула еврейские погромы, организованные местным населением и проходившие при полном одобрении католической церкви, польские официальные лица отреагировали единственно возможным способом. Они возмутились и начали обвинять писательницу в клевете.

А это вселяет оптимизм и надежду. Это показывает, что позабытые идеи панславизма рано хоронить. У русских, украинцев, поляков всё ещё есть много общего.
Потребность в героях и привычка героизировать самых кровавых людоедов, «от противного», чтобы врагам тошно было. Готовность оправдать любые зверства совершенные «своими». Использование истории в качестве подсобного инструмента идеологии. Инфантильная обидчивость, легко переходящая в агрессию. Уверенность в собственной непогрешимости. Склонность прятать голову в песок, чтобы избежать встречи с неприятными фактами.

Если серьезно: способность каяться за преступления прошлого, в том числе за преступления совершенные «героями» — это такой билет для полноценной интеграции в цивилизованный мир. Без этого можно построить разве что совок или чучхе с национальным колоритом.