Явлинский-боксер (об утраченных возможностях)

Когда говорят о смерти демократии в России, то часто вспоминают 1993 и 1996 год. Расстрел Белого Дома, противостояние красно-коричневому реваншу, позволило безмерно укрепить президентскую власть. Выборы 1996 года — вторая точка невозврата, после них Путин стал неизбежностью. Ельцин выиграл выборы невзирая на огромный антирейтинг, благодаря страху перед Зюгановым, отсутствию сильных конкурентов в демократическом лагере и массированному использованию админресурса.
yavl-box1
Но представьте, что альтернатива была. Григорий Явлинский, кандидат для интеллигентов, рафинированный либерал, который не мог победить, потому что такие не побеждают, слабость не находит широкой поддержки, даже если слабый кандидат говорит близкие избирателю вещи. Если вспомнить программы старого Яблока, то Явлинского можно назвать социал-демократом, но эффективно говорить с рабочим классом у него никогда не получалось. Программы мало кто читает, поэтому «левая» аудитория была за Зюгановым, а за Явлинским — лишь столичная интеллигенция, и та часто предпочитала Ельцина, а то Явлинскому всё равно не победить, а красной угрозе противостоять надо.

Но все круто меняется, если вспомнить, что Явлинский был боксером. Ага, боксером, я сам удивился. Более того, он становился чемпионом Украины среди юниоров. Этот факт практически игнорировался в его предвыборной кампании. И это было преступной ошибкой. Именно бокс (в сочетании с некоторыми изменениями в риторике) мог бы привести Явлинского к победе и создать другую Россию. Да, это не скрывалось, об этом говорили вслух, и даже на сайте Яблока есть фотографии тренировок их лидера, но это настолько выбивается из его образа, что попросту игнорируется сознанием.

Представьте себе, что году в 1994 Явлинский возобновляет активные тренировки. За несколько месяцев он приходит в форму и уже способен без проблем вырубить любого кандидата в президенты, кроме, разве что, генерала Лебедя. В своих речах и заявлениях Явлинский апеллирует к «боевой» истории либерализма, и немного к светлым и героическим страницам левого движения, особенно к антибольшевистским, к антисталинистским левым, приветствуются традиции профсоюзной борьбы, особенно часто вспоминается польская «Солидарность». Помимо теории идет и практическая помощь, Яблоко поддерживает бастующих шахтеров. Выступает за прекращение военных действий в Чечне, и особенно — против отправки на фронт призывников.

На каких-то дебатах с Жириновским он, в ответ на оскорбление, убедительно и сильно бьет его в морду. Охрана не дает драке развиться, после чего Явлинский предлагает боксерский поединок, максимально раздувая это дело через медиа: обсуждается подготовка, готовится ринг, призываются спортивные комментаторы, назначаются ставки. Жириновский вынужден согласиться из-за всей этой шумихи и терпит позорное поражение.

Рейтинги Явлинского взлетают. «Свобода с кулаками» привлекает существенную часть электората ЛДПР и Лебедя. Работа с профсоюзами отбирает у КПРФ часть «социальных» избирателей, оставляя лишь идейных красно-коричневых имперцев. За Явлинского голосуют те, кто в нашей реальности выбирал Ельцина из безнадеги.

Драка с Жириновским — не единственная. Взлет Явлинского вызывает реакцию со стороны части правых радикалов. Напомню, многие из них поддержали Ельцина на антибольшевистской волне. Но западник и космополит Явлинский, даже в роли «сильного мужика» (особенно в роли «сильного мужика!»), остается для них неприемлемым кандидатом, даже более опасным, чем красный патриот Зюганов. Отчасти по наводке кураторов из Кремля, отчасти по собственной инициативе они начинают борьбу против Яблока.

С кричалкой «Есть в России две беды: коммунисты и жиды» они пытаются сорвать встречу Явлинского с избирателями, кандидат сам ввязывается в драку и ломает пару носов, после чего залитый кровью, говорит в телекамеру, что вызывает «вожака этих ублюдков», т.е. Баркашова на поединок чести. Баркашов сначала предлагает бой на саперных лопатках, а потом и вовсе отказывается от драки. Зато подраться с Явлинским вызывается Лимонов, желающий победить не столько его, сколько показать, что он круче лидера РНЕ. Явлинский выходит на бой в красной майке с портретом Че Гевары, Лимонов терпит поражение по очкам. В интервью после поединка победитель отдает дань революционерам прошлого, тепло вспоминает 1968 год, а Лимонова журит за его имперство и национализм, называя контрреволюционером.

Явлинского поддерживает Запад, увидев в нем альтернативу не только советскому реваншу, но и формирующемуся русскому авторитаризму. Поддерживает не только морально, но и финансово (насколько позволяют законы и лазейки в них).

Во второй тур выходят Ельцин и Явлинский. Зюганов на третьем месте. В первом туре Ельцин всё еще побеждает, во втором Явлинский, критически высказавшийся о нарушениях в ходе приватизации и отхвативший еще часть красного электората, занимает первое место.

Возможны очень разные сценарии дальнейшего развития событий (во многих из них президентство Явлинского обрывается из-за «трагической случайности», или атаки «чеченских террористов»). Возможно, в России случилась бы реальная федерализация, установились бы особые добрососедские отношения с Украиной, оказывалась бы помощь в демократизации других постсоветских республик, богатые нефтяные 2000 позволили бы закрепить процветание, а развитие новых технологий позволило бы отказаться от сырьевой экономики. Могло бы начаться расползание Российской Федерации, усиление региональных царьков, бесчинства орг. преступности и, как результат, страна погрузилась в кровавую гражданскую войну всех против всех, которая бы со временем вылилась и за её границы. У Явлинского могла бы начаться болезнь Альцгеймера (усиленная боксерскими травмами), и в результате его обязанности году эдак в 2000 перешли бы к одному малоизвестному старому либералу из окружения Собчака и тогда альтернативная реальность сомкнулась бы с нашей. Каждый из вариантов заслуживает как минимум книги, но я ограничу полет фантазии выборами 1996.

На прощание держите реальную рекламу Явлинского с тех выборов.

Об интермедиальности (украинский гимн, «Крымские Каникулы», Holiday in Cambodia)

holiday-in-cambodia

Сегодня утром шел по Подолу с наушниками в ушах, слушал свой плейлист Вконтакте поставленный на случайное проигрывание. Между треками образовалась пауза и как раз в тот момент, когда церковные колокола начали исполнять Гимн Украины.
А потом, секунд через двадцать, у меня в наушниках всё же заиграла песня.
Это оказались «Крымские Каникулы» группы Красные Звезды. Вступление песни сначала перемешивалось с колокольным звоном, а потом полностью его заглушило. Случайность создала новое произведение, гораздо более сильное, чем, собственно, песня Селиванова. Вряд ли получится воссоздать это ощущение с помощью монтажа, думаю, у меня лучше получится передать свою рефлексию словами.

Государственный Гимн исполняемый с помощью Церковных Колоколов. Помнится, при моем участии когда-то был придуман неплохой лозунг «Церкви и государству жить порознь — умереть вместе» — который неоднократно звучал в Киеве на левацких и/или феминистских демонстрациях. Лозунг удачный, нравится мне и сейчас. Церковь и государство для меня были и остаются безусловно враждебными институтами, религиозная мораль и основанный на насилии закон несовместимы с мечтой о полной и безграничной свободе. Можно сказать, что Гимн любого государства исполняемый на Церковных Колоколах — это идеальная анти-анархистская музыка.

Колокола заглушили агрессивно-пронзительные аккорды «Крымских Каникул». Красные Звезды, беларуская группа, которая в 90-х шокировала своим карикатурным ура-сталинизмом (а в 90-е шокировать кого-либо сталинизмом было нелегко), группа придумавшая в свое время словосочетание «Русская Весна» (тогда наивное, кровавым оно стало спустя многие годы), в 2000 годах не без влияния психоделиков пересмотрела свои политические взгляды. Вместо Сталина они начали петь про кислоту и Володю Сорокина. А в 2014 ими внезапно была написана, наверное, лучшая и самая страшная песня про аннексию Крыма. Текст «Крымских каникул» становится понятным только лишь если знаешь музыкальный первоисточник. Holiday in Cambodia группы Dead Kennedys. Вроде как безобидная песня про простого парня едущего на поезде в Крым. Она пробирает, когда осознаешь, как хорошо она перекликается с написанной в 80-е песней про путешествие в Камбоджу Красных Кхмеров, в прекрасную страну, где у трущоб есть душа, в страну где люди едины, в страну, где ты будешь работать под дулом пистолета пока не сдохнешь от голода, страну, где ты будешь делать то, что тебе прикажут.

Песня Dead Kennedys завершается рефреном «Пол Пот, Пол Пот», в варианте Красных Звезд поется: «Молох, Молох». Могли бы спеть «Путин», для большей однозначности, это бы добавило группе украинских поклонников, но превратило бы песню в плоскую сиюминутную агитку. А тут получилось нечто гораздо большое. Конечно, аннексированный Крым — не Камбоджа Красных Кхмеров, да и протагонисты у песен разные: у Dead Kennedys — зажравшийся юный мещанин, которому предлагается погрузиться в ужас «Демократической Кампучии». У Красных Звезд весь этот ужас существует в виде неясного намека, зато протагонист, и это самое мрачное, является его частью. Американский парень из хорошей семьи может просто не поехать в Камбоджу и избежать уготованной ему печальной участи. А вот у парня из песни Красных Звезд особого выбора нет, Крымские Каникулы для него неизбежны.

Возвращаясь к гимну и вообще всей утренней атмосфере. Я как и прежде не люблю Государство и Церковь, и порознь, и тем более вместе. Не любить их вообще легко и приятно. Просто не стоит забывать о том, что бывают вещи похуже Церкви и Государства. Не забывайте, что на свете есть множество прекрасных мест, «where you will kiss ass or crack», как поется одной процитированной песне и подразумевается в другой. И главное, не забывайте, что для того, чтобы оказаться в этих местах, вам совсем не обязательно отправляться в экзотические путешествия. Эти места могут прийти к вам сами. Вспоминайте об этом почаще.

Инфляция ненависти

Для революционеров прошлого обвинение в предательстве, в сотрудничестве с карательными органами, с большой вероятностью обозначало бы смертный приговор, который был бы приведен в исполнение бывшими соратниками. Поэтому такие обвинения редко озвучивались впустую.
В уголовной среде публично высказанные подозрения в работе на тюремную администрацию приводят к наказанию или экскоммуникации обвиняемого. Или обвинителя. Разбрасываться обвинениями определенного толка без абсолютной уверенности в своей правоте в серьезных кругах — не принято.

В современных политических тусовках обвинения друг друга во всех смертных грехах не влекут ровным счетом никаких последствий.

Стукачество, провокации, продажность, договорняки с властью или сотрудничество с нацистами: подобные обвинения, как обоснованные, так и высосанные из пальца, звучат непрестанно, без них не обходится ни одной серьезной дискуссии. И они не предполагают ровным счетом никаких выводов и последствий.
Люди обвиняют друга в предательстве революции и неделю спустя как ни в чем ни бывало стоят рядом на митинге.

Называют друг друга доносчиками и не прилагают никаких усилий, чтобы защитить от потенциальной угрозы себя и товарищей, более того, когда конфликт забывается, жмут «доносчику» руку.
Клеймят фашистами и продолжают организационное сотрудничество (а иногда как ни в чем ни бывало состоят с «фашистом» в одной организации, не ощущая за собой двоемыслия).

Нужно отвечать за свои слова. Речь идет не о гопническом желании бить морду за критику, речь об интеллектуальной ответственности. Об умении делать выводы хотя бы из собственных слов.
В политической культуре большинства наших современников (и это касается далеко не только левых) полностью отсутствует вот это ответственное отношение к словам.
И это приводит к плачевным результатам.
Если вокруг множество агентов спецслужб, если это проговаривается вслух, но никто им даже бойкот организовать толком не способен (не говорю о более серьезных вещах), если им все руки жмут при встрече, то может в сотрудничестве со спецслужбами нет ничего страшного?
Если все через одного — агенты Кремля, так может эти агенты Кремля — приличные люди с которыми можно работать? Если все — фашисты, а антифашистским подпольем не пахнет, то может с фашистами можно нормально уживаться?

Ненависть обесценивается. Её становится всё больше, но она бесплодна, она задыхается, не приводя ни к каким внятным выводам и тем более действием.

Раньше слово «предатель» было поводом если не для дуэли или драки, то для разрыва отношений, политических — уж точно. Теперь, чтобы политически размежеваться с человеком, приходится буквально мочиться ему в лицо, осыпая последними ругательствами всё что ему дорого. Всё равно потом все помирятся и условятся постфактум считать, что это была божья роса.
И это положение дел всех устраивает.

Недавно вот Кирилл Медведев, друг «левых с Антимайдана» (а по совместительству друг некоторых левых с Майдана, Кирилл Медведев заводит друзей повсюду, как Чебурашка из известного фильма) решил, что на него хотят написать донос в СБУ из-за его встречи со славным парнем, членом Боротьбы Андреем Манчуком. Хочет написать донос зловредная анархистская секта, анархистская секта — это оказывается я. Потому что я, дескать, злой человек и пишу плохие вещи о левых (вот такие как текст про боротьбу выше по ссылке), и про самого Кирилла несколько раз позволял себе недобро шутить. А это значит, что я непременно пишу доносы спецслужбам.

Действительно, очень убедительное доказательство. Следуя этой логике, любой жесткий политический текст эквивалентен доносу, то есть, всю левую классику, согласно Медведеву, следует приравнять к письмам в охранку. Если бы я имел несчастье обладать столь же могучим воображением как Кирилл Медведев, мне бы следовало обвинить его в желании облить меня кислотой. Ну ведь правда, доносчиков в радикальной левой традиции положено обливать кислотой, так? Называя меня доносчиком, левый интеллектуал призывает к жестокой расправе, не иначе.

Дико смешное и очевидно бредовое обвинение было бы, но даже оно более осмысленно, чем высосанный из пальца пост Медведева про «стоплист СБУ».

А вообще, легкость, с которой люди бросаются тяжелыми обвинениями, сполна компенсируется их лояльностью и терпимостью к любому злу, воображаемому или реальному. Вам будет прощено воровство и предательство, насилие и жестокость, преступная халатность и стукачество. Абсолютно всё будет вам прощено, покуда вы сохраняете лояльность «движению», покуда вы играете по неписанным правилам, которые позволяют постоянные ритуальные конфликты и обмен звонкими обвинениями в «предательстве», «оппортунизме», «продажности». Бесконечная игра в объединение и размежевание. Правила запрещают одно: прекращение всей этой позорной и бессмысленной беготни, окончательный разрыв общения и коммуникации с «предателями» и «оппортунистами». Политическое болото должно постоянно колыхаться: должны сменяться поколения анархистов, должны множиться троцкистские интернационалы, должны зарождаться новые сталинисты и марксисты-ленинцы мечтающие о революционной партии. Проблема возникает лишь если вы хотите осушить болото, остановить этот бесконечный чудовищный лавкрафтовский инбридинг идей и идеологий, превратившихся в пародии на себя.
левые интеллектуалы выходят из подполья

Если вы хотите безнаказанно делать что-то чудовищное, например, есть детей — идите в политику, не обязательно в «настоящую», можно и в игрушечную левую политику.
Даже если вас случайно разоблачат и назовут каннибалом — не волнуйтесь, люди тут привыкли к оскорблениям и покруче и быстро всё забудут. Просто назовите оппонента в ответ фашистской подстилкой праволиберальным оппортунистом, а через пару месяцев вы будете как ни в чем ни бывало вместе пить коньяк и обсуждать построение политического субъекта нового типа.
pusher

Нулевая толерантность к лицемерию

Короткая предыстория для тех, кто не следил за конфликтом: в Москве запланирован концерт группы Gang of Four, на разогреве должна была выступать местная группа Банда Четырех. Кто-то рассказал британцам о том, что их тезки — правые, и те потребовали убрать их со сцены. По этому поводу, предсказуемо, пошли дискуссии в социальных сетях, большую часть которых я предпочел не читать. Текст этот совсем не о музыке, банды четырех — лишь отправная точка для рассуждений.
gangof
Должен признать, я люблю обе группы. Русскую даже больше, я не знаю наизусть песен Gang of Four, в то же время Банду Четырех могу чуть ли не альбомами цитировать. Конечно, политические воззрения, которые прослеживаются и во многих песнях группы, и заявлениях солиста, во многом противоположны и даже враждебны моим. Но при этом, это какая-то очень душевная и родная «враждебность»: как негатив фотографии. Просто на некоторых развилках я свернул в противоположную сторону и пришел к противоположным ценностям. Но так вышло, что именно некоторые фрагменты из текстов Банды Четырех стали для меня в свое время мантрами, которые я бормочу в тяжелых ситуациях.

Но это мои личные пристрастия. Gang of Four были, конечно же, в своем праве, когда отказались играть со своими тезками из-за их правых убеждений. Я не осуждаю и тех, кто ознакомил англичан с «компроматом» на Сантима, в конце-концов, нет смысла скрывать общеизвестные факты, в такие игры играть нужно с открытыми картами. Единственное, что вызывает удивление — анонимность этого шага. Публичное заявление выглядело бы куда достойнее. Доносом пахнет не сам факт разговора о политических убеждениях «Банды», а его закулисный характер.

Но я хочу написать о другом.
О том, что политика нулевой толерантности к правым в музыкальной сцене не работает. Не работает и политика нулевой толерантности к правым в политике и в социальных движениях.
Более того. Большинство анархистов и леваков не способны выдерживать политику нулевой толерантности на собственных кухнях.

Обязательно у кого-то находится guilty pleasure вроде любви к боновской группе (и попытки самооправдания в духе «это творчество, а не политика») или к творчеству правого художника. Или же политическое сотрудничество с наци (тут могут появиться оправдания в духе: «они левеют, надо с ними работать»). Или старый школьный друг оказавшийся по другую сторону баррикад («да это он понарошку»). Или родственник исповедующий людоедские взляды, но все равно любимый («телевизор испортил, в жизни он не такой»).

Политика нулевой толерантности к правым не сработала даже в Германии, где леваки обладали (уже практически потерянной на данный момент) культурной и политической гегемонией, а также силовым доминированием на улице. Эта политика привела не к исчезновению правых идей и их носителей, а к триумфу лицемерия, к перекрашиванию. К новому кверфронту, который принципиально отказывается признавать свою сущность. Партия Die Linke мало отличается в своей риторике от правых популистов, они взывают к одному и тому же электорату используя одни и те же лозунги. Ксенофобы из Пегиды и когда-то левые антивоенные активисты вместе выступают под триколором против «войны с Россией». Красно-коричневый союз, образовавшийся под прикрытием «антиимпериализма», успешно манипулирует ритуальным антифашизмом для того, чтобы оправдывать самые реакционные политические режимы и идеи. Происходит именно то, против чего немецкие ультралевые вроде как боролись: левые и правые, прогрессивные и реакционные силы смешиваются в одну протофашистскую кашицу.

И практически всем на это плевать.

Если вернуться к концертам (мир вокруг них не вращается, но очень уж наглядный пример): антифа куда сильней обеспокоены борьбой против группы «Death in June» с их радужными тотенкопфами, чем срывом концертов сталинистов из «Banda Bassotti», которые помогают русским боевикам в Донбассе, попутно занимаясь профанацией самой идеи антифашизма. Вторыми не обеспокоен вообще никто. Никому и в страшном сне не приснится что-то агрессивное предпринять по поводу шабаша русских националистов в Трептов Парке на 9-е мая, но на срыв какого-то даркфолк концерта будут брошены огромные силы. Дуглас Пирс — это страшный враг прогрессивного человечества, которого надо преследовать повсюду, даже за закрытыми дверями. В то же время ребята с портретами Ким Чен Ира, Ассада и Каддафи на левых демонстрациях — неизбежное зло, с которым следует смириться, не конфликтовать же с потенциальными союзниками по классовой войне? Георгиевская ленточка, которую на себя радостно цепляют всякие панки-субкультурщики, — символ борьбы против фашизма, а вовсе не символ экспансии «русского мира».

Фашизм без всяких проблем прошел, он не стал штурмовать баррикады, а просто обогнул их. Он прошел когда фашисты перестали жечь руны на площадях и перекрасили флаги в менее кричащие цвета, а их оппоненты продолжили бороться с привычными фантомами. Многие левые до сих пор это не понимают. И когда они собираются с силами, чтобы начать агитировать за очередную «сиризу», не понимая, что весь их движ является по сути своей штрассерианским в куда большей степени, чем Пирс или Сантим, посвящавшие Штрассеру свои песни.

Проблема совсем не в том, что кому-то из левых или анархистов не нравится Банда Четырех. Проблема не в том, что группы с родственным названием не сыграют на одной сцене (да, жалко, красивый каламбур пропадает, но в этом нет большой трагедии).

Проблема в том, что люди, которые легко усвоили, что «группу Банда Четырех слушать нельзя, потому что фашизм» очень часто не понимают в чем идеологическая проблема, гм, к примеру, анархиста Курылева и его «Электрических Партизан» и почему его взгляды на войну в Украине сочатся конспирологией и структурным антисемитизмом. Или, например, чем опасны взгляды защищаемые группой «Аркадий Коц» и почему позиция и политическая деятельность этих певцов социал-демократии идеологически враждебны либертарному дискурсу. Черно-белый режим иногда бывает очень полезен, но прежде чем его включить — стоит научиться настраивать палитру.

Нулевая толерантность на практике ведет не столько к изоляции фашистов, сколько к замалчиванию, к попыткам оправдать и скрыть тех из них, кто сотрудничает с движением. Борьба с фашизмом ритуальным, со словами и символами не дает замечать фашизм структурный. Желание заточенной ложкой вырезать соринки из чужих глаз не дает задуматься о бревнах в собственных.

Вместо политики нулевой толерантности я предложил бы политику _осознанности_. Разумный человек может поглощать любой культурный продукт, человек может получать от него эстетическое удовольствие и делать ценные политические выводы. Можно разложить произведение любого автора на сумму политических влияний, как прогрессивных, так и реакционных. Отфильтровывать одно, перенимать другое, отстраненно изучать третье. Яд принятый из рук заведомого врага может оказаться безвредным и даже полезным: зная с кем вы имеете дело, вы загодя примете противоядие. В то же время, яд принятый из рук ложного друга скорее всего отравит и убьет вас. Честный и открытый враг не так опасен, как друг, который пытается вас обмануть. Расистское или антисемитское высказывание вызовет у левака отвращение, он посмеется над теорией про заговор про рептилоидов, но с удовольствием проглотит теорию о «заговоре олигархов, которые устраивают все войны ради своей личной выгоды» даже не заметив, что говорит ту же самую стыдную глупость, но на чуть другом языке.

Не следует ничего брать на веру. Эта формула избита, её повторяют адепты критического знания, любят ее и всяческие конспирологи. Научившись недоверию к мейнстримовым источникам, но не научившись мышлению, люди начинают брать на веру любую дезинформацию. На самом деле, «альтернативные» источники часто оказываются куда более лживыми, чем буржуазные масс-медиа, а их ложь — куда более примитивной и грубой. Осознанность требует постоянного анализа и самоанализа, контроля и самоконтроля. Она требует интеллектуальных усилий, она требует желания разбираться, а не поглощать готовые решения.

Вышеперечисленное встречается не часто, так что я бы не стал навязывать «осознанность» в качестве обязательного стандарта для всех. По крайней мере, для меня она работает гораздо лучше, чем самоограничение. И уж лучше я буду по своей воле поглощать коктейль из различных ядов и антидотов к ним, чем пить безвкусную воду, в которой все равно поебались рыбки предательства и оппортунизма.

И еще по поводу бунта в Коцюбинском

Бегства пятидесяти заключенных, разумеется, не было. Пятьдесят заключенных впоследствии волшебным образом превратились в троих, после чего работник Генпрокуратуры вообще написал о бегстве работника колонии, спровоцировавшего конфликт, а не зеков. Источник же, первоначально раструбивший по всем СМИ о массовом бегстве заключенных, внезапно замолчал и так никаких уточнений не выдал. «Источником» этим был желтоватый ФБ-паблик, специализирующийся на информации об авариях и несчастных случаях. При этом? многие более-менее серьезные СМИ переопубликовали информацию без проверки. Решили, видимо, что никто в здравом уме не станет фальсифицировать информацию о бегстве пятидесяти заключенных. Признаюсь, я тоже так поначалу подумал, не могут же фейки быть столь наглыми. Но нет, могут. Разумеется, опровержения получили в десятки раз меньше репостов, чем первоначальная паника. Но самое интересное не в этом.

В этой истории самое интересное — её обсуждение и интерпретация. Я сейчас не об обсуждении обывателями, которые напугались нашествия зеков и начали писать всяческие кровожадные пошлости — обывателю вообще положено постоянно бояться и маскировать это агрессивной бравадой. Нет, интересна реакция людей имеющих отношение к пенитенциарной системе. Очень нетипично, например, то, что прокуратура сходу называет работника колонии виновным в конфликте. Несмотря на внутренние противоречия между различными силовиками, в конфликте с заключенными они всегда эффективно друг друга поддерживали, а тут прокурорские откровенно топят тюремщика. Тем временем, бывший начальник пенитенциарной службы и ещё более бывший начальник СИЗО-13 Старенький (при котором, напомню, зеки умирали от неоказания медицинской помощи) активно иронизирует по поводу ситуации в Коцюбинском, критикует новое пенитенциарное начальство за некомпетентность, делает угрожающие прогнозы. Убедительно так говорит, видно, что человек образованный, а со своей критикой МинЮста — практически революционер. Правда я почему-то читая Старенького сразу вспоминаю человека, несколько дней подряд умиравшего в собственных испражнениях на полу камеры СИЗО, в то время как тюрьма находилась под управлением этого эксперта по пенитенциарным вопросам. Сегодня же жалеющий об утраченной власти пенитенциарный чиновник очень обеспокоен тем, что к преступникам прислушиваются больше чем к надзирателям (если бы!), и что заключенные позволяют себе бунты, вместо того, чтобы покорно сносить побои. Он видит в этом признаки усиления организованной преступности. Если полистать фейсбук Старенького, то увидим, что после мнимого побега он несколько дней подряд безустанно раздавал в СМИ комментарии по поводу Коцюбинского. Если копнуть ещё глубже, то увидим, как он клеймит пенитенциарную реформу, объединяясь в своей борьбе против неё с множеством замечательных людей, от Лозового до Каплина.

Думаю, что не случайно поводом для информационного вброса стал именно ИТЦ в Коюбинском (а это именно вброс: без ложной информации о 50 сбежавших зеках, новость о разбитых окнах на КПП вряд ли снискала бы большую популярность). Коцюбинское — это один из кандидатов на место для строительство нового СИЗО. А это один из ключевых инфраструктурных объектов для пенитенциарщиков, который потенциально может стать огромной кормушкой. Добавляется ещё и земельный вопрос: в Коцюбинском есть перспективный рынок недорогого жилья, появление следственного изолятора не может на нем не сказаться.

Старенький в одном из своих интервью возмущался, что, дескать, коррупционные потоки перенаправляются, а не ликвидируются, в своём праведном гневе забывая, что эти потоки не так давно формировались при его активнейшем участии. Старые и новые кадры делят кормушку и не упускают возможности ткнуть друг друга лицом в грязь. Остается пожелать им всем больше разбитых окон, разбитых голов и разбитых карьер.
AthensGraffitti