К последнему суицидальному замыслу Олега Мавроматти отношение сложное.
В принципе, это то же самое желание “взойти на крест” только теперь мессианство стало ещё более буквальным (не по форме, а по сути). Отдаться на волю злой толпы, стать мучеником.
МАВРОМАТТИ. ЗАЧЕМ ПРОЕКТ «СВОЙ \ ЧУЖОЙ»? from dadakinder on Vimeo.
Жест безусловно красивый, но мне чужда сама по себе христанская концепция жертвенности и искупления, не важно, настоящая это жертва или симулякр.
Бороться нужно до последнего: смелостью, хитростью, изворотливостью, подлостью, чем угодно, но сдаваться на милость врага – это то чего нельзя делать даже понарошку. Можно взять пример с Дениса Солопова, который прямо сейчас находится в неизвестном для всех месте и успешно плюёт оттуда в хари ментам, умеющим ловить лишь тех кто сам к ним приходит. Или популярного антифашистского писателя, который занимается примерно тем же.
А ребят разыскивают не в пример сильнее чем Мавроматти и грозят им куда более серьёзные неприятности, если уж на то пошло.
Вообще, несколько раз столкнувшись с настоящей насильственной смертью, совершенно перестаёшь её как-то эстетизировать. Лично меня пугает не сама смерть, а её возможная бессмысленность.
Самопожертвование можно принять только лишь в том случае если оно прямо или косвенно влечёт за собой уничтожение врага, стать шахидом на пути постмодерна – красиво. Например, если электрический импульс, убивающий Мавроматти, вызовет детонацию заряда под храмом Христа Спасителя или под Кремлём – это будет жест, которому можно аплодировать.
Хотя и в терроре я ничего особенно-выдающегося не вижу, это было бы красивым способом уйти для уставшего, “мёртвого внутри” человека, или же для человека у которого нет другого выхода и возможностей для отступления.
Если желание жить сохраняется – следует искать другие пути.
Нельзя рассчитывать, что чья-то смерть способна вызвать катарсис у массового зрителя.
Иисус был талантливым акционистом, но он творил в то время когда не было масс-медиа, лишь поэтому его перформанс завоевал такую популярность. Если Мавроматти умрёт – он станет одним из сотен тысяч виртуальных самоубийц, его смерть будет оформлена как художественный акт и войдёт в историю радикального искусства, но мир она определённо не изменит.
А я не понимаю зачем живому человеку умирать, если он не планирует изменить этим мир.
Люди пресыщены всем: красотой, добром, злом, ненавистью, насилием, болью, сегодня мы поглощаем в десятки раз больше информации чем сто лет назад, и, в большинстве своём, разучились удивляться и сопереживать. Смерть удивит и шокирует на пару часов и будет забыта. Зато иконоголовые православные бабушки и их жирные пастыри будут радоваться тому, что “грешник отправился в ад” и праздновать победу. Нельзя давать им побеждать даже понарошку.
Живой и кровоточащий Мавроматти нужнее, чем мёртвый.
Кстати вот письмо Авдея Тер-Оганьяна про его собственное дело и дело Мавроматти: http://teroganian.livejournal.com/270661.html, ждем реакции Лувра.