О сакральных именах и идентичностях

И у правых, и у левых есть излюбленное развлечение: выяснять кто такие настоящие правые и кто такие настоящие левые.  У этой игры есть несколько давно устоявшихся сценариев.

Первый сценарий можно разыгрывать в узком кругу единомышленников: неугодных людей, как правило, вчерашних соратников потерявших доверие, записывают в “леваки” или “в правые оппортунисты”, чтобы изгнать из своего лагеря во вражеский. Цель игры – доказать зрителям (часто – воображаемым), что бывшему товарищу больше нечего делать в нашем сообществе.

Второй сценарий предполагает участие представителей противоположных, враждебных друг другу идеологий, цель игры – перетащить в свой лагерь какую-то положительную фигуру, как правило мёртвую (мертвые не сопротивляются) или же вытолкнуть к противникам кого-то отрицательного. Классический расклад в этой игре: “Махно боролся за независимость Украины, он был бы сегодня за националистов” – “УПА была левой  по духу организацией”. Или же наоборот:  “Сталин был на самом деле правым, нельзя упрекать левых в преступлениях сталинизма” – “Нет, это Гитлер был левак, в названии его партии было слово “социалистическая”.

Есть еще одна разновидность этой игры, в которую можно успешно играть даже в одиночестве. Это игра в “Всё пропало”. Для того, чтобы в неё играть достаточно выучить одну из двух фраз: “Настоящих левых нет, вокруг только правые, фашизм и неолиберализм пируют на костях рабочего класса” или же “Настоящих правых не осталось, у власти во всем мире леваки, приносящие остатки цивилизации в жертву варварам”. Потом можно взяться за голову и начать охать.

Это всё очень увлекательные игры и любой человек не чуждый радикальной политике может играть в них годами, будучи уверенным, что действительно занимается чем-то важным, неся профанам свет истины. Но если перейти из разряда игроков в разряд наблюдателей, то становится видно, что занятие это совершенно бесполезное, если конечной целью считать популяризацию своих взглядов. Ведь, казалось бы, люди публично называются левыми или правыми для того, чтобы однозначно определить свои взгляды, чтобы упростить их понимание или восприятие окружающими. Если же всякий раз при общении с обывателем требуется пространное объяснение  “я – левый, но левый это на самом деле не то, что вы думаете, я вам сейчас поясню”, если аналогичные споры приходится постоянно вести не только с людьми со стороны, но также и со своими вроде бы как соратниками, то значит этот ярлык неудобен. Если значение слова не однозначно, оно не упрощает коммуникацию, а лишь затрудняет её, то от такого слова надо бы избавляться.

Но люди не только не спешат избавляться от ярлыков, люди цепляются за ярлыки, люди, подчас, насмерть борются за ярлыки. И в этом действительно есть определенный смысл, смысл куда более глубокий, чем просто  “привычка” или “неспособность к рефлексии”. Но для того чтобы его понять, нужно взглянуть на язык не как на способ коммуникации, а как на магический инструмент.

В магическом восприятии мира (которому подвержены в том числе и многие люди, полагающие себя рациональными) слова не просто важны, слова не просто имеют “истинное значение”, именно слова – это то единственное, что действительно имеет значение. Они не просто указывают на суть вещей, они и составляют их суть. Лишь зная имя демона, его можно изгнать или подчинить своей воле. Истинное имя Бога  обладает силой зажигать и гасить звезды. Монахи вместо своего мирского имени, получают также истинное имя, связывающее их с кем-то из святых или мучеников, при этом они не просто рождаются заново, но и устанавливают особую связь со своим предшественником.

В этом состоит и смысл конструирования политической идентичности. Называя себя “левым” или “правым” человек не просто описывает свои убеждения и взгляды. Он берет себе сакральное политическое имя, чтобы стать частью чего-то большего, чтобы получить сопричастность к силе и славе предшественников, чтобы приобрести многочисленных (пусть и не подозревающих о его существовании) союзников по всему миру. Этот опыт можно сравнить с воцерковленностью: одно дело “просто верить” во что-то, и совсем другое – стать частью сообщества, которое будет поддерживать, подпитывать и, что немаловажно, направлять твою веру.

Люди, строящие свою политическую активность вокруг идентичности, на самом деле, сами того не  осознавая, практикуют магию. “Левизна” и “правизна”  – это не “ярлыки” для описания внутренних убеждений человека, есть смысл рассматривать их как некие внешние Сущности наподобие геймановских богов. Такая Сущность живет гораздо дольше, чем её адепты. Конкретные формы, которые она примет, будут, конечно же, зависеть от верующих. “Левизна” и “правизна” могут (пусть и с разной долей вероятности) порождать дискуссии на университетских кафедрах, мирную благотворительность, парламентское крючкотворство или же реки крови и пирамиды из покореженных черепов. Люди совершенно разных взглядов, с разными целями и разными принципами борются за то, чтобы получить от больше энергии от выбранных  ими Слов Силы, очень часто их не объединяет ничего, кроме этих самых слов. Конечно же, можно назваться как-то иначе, чтобы не делить общее имя с людоедами, но тогда заодно неизбежно пропадет  вся эта выдуманная связь поколений и чувство локтя легиона невидимых товарищей. Из политики пропадет чувство сопричастности к чему-то надчеловеческому, которое и делает ее действительно привлекательной.

Это, кстати, объясняет ещё один распространенный риторический прием. Чтобы побольнее уязвить противника, нужно усомниться  в его идентичности, даже если его идентичность вам враждебна сама по себе. “Да разве это нацист? Настоящие нацисты бы с таким унтерменшем даже говорить не стали”, “Сталин бы таких сталинистов вечную мерзлоту отправил руками рыть”, “Да какой это анархист? Батька Махно таких анархистов рубил шашкой и лично скармливал своему огнедышащему коню”, “Эти вот либералы на самом деле фашисты, а эти вот фашисты на самом деле либералы”. Политическая сущность, связь с которой декларирует оппонент. может быть вам неприятна и враждебна,  но она остается источником силы. Далеко не всегда возможно победить сущность, но отрезав от нее врага  вы лишите его подпитки и мотивации. Так что сомнения в чужой идейности, искренности, приверженности заявленным идеалам, могут нанести крайне болезненный и эффектный удар,  даже более болезненный, чем деконструкция самих идеалов.

Но за любую магическую практику надо платить. И получая  энергию от внешних Сущностей, вы будете вынуждены её отрабатывать (для читателей, которые не понимают аллегории переведу: “реализуя свою потребность в поддержке, одобрении и самореализации за счет своей принадлежности к коллективу, вы становитесь крайне зависимы от коллектива”). В результате, вы будете расплачиваться лояльностью, причем лояльностью не к конкретным людям и идеям, а к символам и идентичностям, к словам, а не их значениям, к форме, а не к смыслам. И рано или поздно, в зависимости от своей собственной силы, из заклинателя демонов вы рискуете потихоньку превратиться в одержимого.

Так что же делать тем, кто не хочет участвовать в этом идолопоклонстве?

Помнить, что слово – не единственный источник силы. Есть и другие. В их числе телесные практики: к примеру, диссоциативные шаманские пляски больших митингов на время могут сделать “идентичность” ненужной (иногда ненужной становится не только политическая идентичность. но и собственное “я”). Как правило, все эти разговоры о “стирании границ между левыми и правыми”, “между нами на самом деле нет разницы”, начинаются на волне массовых народных выступлений и заканчиваются, когда эта волна спадает. Магия крови (своей или чужой) тоже может дать очень многое. Мученик, воин или террорист могут примерять на себя любые маски и идентичности, но могут и снять их в любой момент, не потеряв собственного лица. Проблема в том, что своя кровь быстро заканчивается и забывается, а чужая – сильно пачкает. Есть и другие подходы, которые требуют от заклинателя лишь сильной воли и готовности идти до конца. Но для того, чтобы ей пользоваться, нужно четко осознавать куда и зачем ты хочешь идти. И действительно ли именно ты этого хочешь. Очень часто искренние ответы на эти вопросы уводят очень далеко из сферы политического.

Добавить комментарий