В некоторых левых организациях существует двойственный подход к вербовке неофитов. С одной стороны – неофит воспринимается как существо умственно-несостоятельное, которое ни в коем случае нельзя шокировать, сообщая ему истинные цели и идеи организации. С другой стороны, неофита безусловно нужно учить и вытягивать на уровень более опытных активистов.
И тут начинается самое интересное. Пункт два входит в противоречие с пунктом один. Потому что политически образовывать человека, не разрушая при этом его сложившуюся картину мира; делать его активистом, не ломая его образа жизни; просвещать, не причиняя ему морального дискомфорта – нельзя.
И тут уже одно из двух: или мы не хотим испугать нежного и трепетного новичка, или мы хотим его чему-то научить. Хотя, что значит “хотим научить”? Промывкой мозгов занимаются тоталитарные секты и средняя школа. В левую (особенно в либертарную левую) организацию идут люди, которые либо имеют сформированную политическую позицию, либо хотят её сформировать. Вторая категория – это как раз те с кем можно и нужно работать.
Те же новички, у которых нет ни убеждений, ни желания их обретать, всегда останутся случайными попутчиками. Изменить их насильно нельзя (по крайней мере, если не ломать психику и личность человека, что было бы странно для организации, стоящей на эмансипативных принципах). Сами они меняться не будут, разве что, если окажутся в эпицентре настоящей революционной борьбы. Но рассчитывать на это в период затишья и реакции – глупо и смешно.
И получается абсурдная ситуация: новичков боятся испугать чрезмерной революционностью и радикализмом. Но они всё равно уходят. И те, кто действительно хочет революционности, те, кто жаждет радикализма – тоже уходят. Потому что не получают того, на что рассчитывали.
Вы боитесь говорить вслух, чтобы не испугать глухих, но при этом теряете слышащих.
Свет низошел на меня: мне нужны спутники, и притом живые, – не мертвые спутники и не трупы, которых ношу я с собою, куда я хочу.
Мне нужны живые спутники, которые следуют за мною, потому что хотят следовать сами за собой – и туда, куда я хочу.
Свет низошел на меня: не к народу должен говорить Заратустра, а к спутникам! Заратустра не должен быть пастухом и собакою стада!
Сманить многих из стада – для этого пришел я. Негодовать будет на меня народ и стадо: разбойником хочет называться Заратустра у пастухов.
У пастухов, говорю я, но они называют себя добрыми и праведными. У пастухов, говорю я, но они называют себя правоверными.
Посмотри на добрых и праведных! Кого ненавидят они больше всего? Того, кто разбивает их скрижали ценностей, разрушителя, преступника — но это и есть созидающий.
Посмотри на правоверных! Кого ненавидят они больше всего? Того, кто разбивает их скрижали ценностей, разрушителя, преступника — но это и есть созидающий.
Спутников ищет созидающий, а не трупов, а также не стад и не верующих. Созидающих так же, как он, ищет созидающих, тех, кто пишут новые ценности на новых скрижалях.
Спутников ищет созидающий и тех, кто собирал бы жатву вместе с ним: ибо все созрело у него для жатвы. Но ему недостает сотни серпов; поэтому он вырывает колосья и негодует.
Спутников ищет созидающий и тех, кто умеет точить свои серпы. Разрушителями будут называться они и ненавистниками добрых и злых. Но они соберут жатву и будут праздновать.
Если кто-то настойчиво хочет вести за собой стадо, присмотритесь: в его руках может оказаться не только хлыст, но и мясницкий нож.
Впрочем, те пастушки, которые встречались мне до сих пор, вряд ли когда-то попробуют себя в роли мясника.
Максимум – в роли торговца навозом, и то, не слишком успешного. Когда стадо разбежалось, брать навоз уже негде.
И приходится тужиться самому.
Зрелище печальное, но поучительное.