Не патриотизм

Красно-коричневая публика, поддержавшая весной “народное восстание Юго-Востока” имени Игоря Игоревича, а нынче оптом и в розницу приторговывающая “кровью Донбасса”, любит упрекать украинских анархистов, выступивших против реакции на Востоке, в “патриотизме”. Еще год с лишним назад в устах местных пост-большевиков слово “патриотизм” отнюдь не считалось ругательством, наоборот, они были склонны, практически воспроизводя сталинскую стилистику, бороться с “космополитизмом” анархистских сектантов. Да и сегодня их антинациональный пафос избирателен и ограничивается Украиной: они активно поддерживают региональный патриотизм Донбасса и фиктивных “народных республик”, умиляются патриотизму Кубы, а самые отмороженные – Северной Кореи, лелеют всевозможные советские фетиши, с радостью размахивают флагами Каталонии и Палестины.

Ну да, они наследники долгой политической традиции двоемыслия, им можно. Но при этом они очень требовательны к последовательности либертариев. “Анархисты должны всегда в первую очередь выступать против своего правительства”. Большевики пытаются представить анархиста ограниченным существом, не способным выглянуть за пределы границы своего государства и оттого видящим в нем абсолютное зло, и требуют соответствовать этому нелепому штампу. На самом деле анархист ничего никому не должен. То есть должен, конечно, но мировой революции, а не вам, гниды.

Можно было бы вспомнить позицию Кропоткина во время Первой Мировой (сомнительную позицию, но нельзя просто так сбросить со счетов его поддержку Антанты) и более уместную сегодня для цитирования позицию Григория Максимова во Второй Мировой. Максимов, политический эмигрант, сохраняя ненависть к сталинизму и не питая никаких иллюзий по отношению к СССР, поддержал Союзников, потому что нацистская угроза была ещё более губительной для свободы. Многие анархисты во Франции участвовали в Сопротивлении, хотя по причудливой логике наших постбольшевиков, им полагалось бы радоваться тому, что их родное “государство главный враг” потерпело поражение. Но большинство анархистов всё-таки предпочло борьбе против родного “французского милитаризма” противостояние гораздо более реакционным оккупантам.

И к “патриотизму” этот выбор не имеет никакого отношения, он лежит в другой плоскости.